Предыдущая статья
Есть ли у позднего Путина и раннего Гитлера подобность?
Евгений Ихлов
Путин — первый после Сталина и Гитлера правитель, имеющий в Европе значимое число политических обожателей
Год назад некий ранее шумевший политолог в ранее приличной газете (без имён и названий, ибо брань — тоже пиар) напечатал статью в таком духе, что вот был этап плохого Гитлера — с нападения на Польшу, кажется. Но был этап хорошего — экономика росла, нация консолидировалась, а утраченные части народа воссоединялись. Такой вот был ответ злопыхателям, открыто сравнивавших события в Крыму с событиями в Судетской области. Поэтому, мол, не всякое сравнение гитлеровской и путинской политики — есть уничижения. А, может, это надо воспринимать даже как комплимент?!
Начался скандал. Умеренные либералы стали требовать вмешательства прокуратуры — типа, к «Дождю» пристали, а вот — явная апология нацизма, куда смотрите?…
Зато неумеренные антилибералы высказались в том смысле, что Путину до «хорошего» Гитлера — с его социальной политикой, прорабочим трудовым законодательством, энергичной модернизацией промышленности и инфраструктуры — как до Пекина раком.
Давайте попытаемся спокойно определить: есть ли у позднего Путина и раннего Гитлера подобность.
Явление хорошо определять через реакцию на него, На этом основаны химические и биохимические тесты. И не только. Вчера у меня вышел спор о низшей исторической границе французского абсолютизма (это к теме формирования в Европе идеи государственного патриотизма). Я предложил простой критерий — резкая смена политической или социальной должна вызывать сопротивление. Поражение такого сопротивления и есть начало нового этапа. Поэтому французский абсолютизм появляется с поражения Фронды (а завершается созывом Генеральных штатов в 1788).
Поэтому часто внутренняя суть и динамика (скажу даже, интенция) некоего социально-политического явления хорошо выявляются по его внешним проявлениями.
Ничего особенно жуткого во внутренней и внешней политике, позволяющее сравнить его с Гитлером, нет. Число политзаключенных — где-то на турецком уровне. На том же уровне и число политических убийств.
Турция тоже оккупирует часть земли с «соплеменниками», занятой в ходе нелегитимного вторжения (на Кипр). Причем, для обоснования вторжения также используется кризис государственности — попытка националистического переворота в июле 1974.
Когда Бельгии было надо — она посылала наёмников для сохранения своих позиций в Конго, в т.ч. для поддержки сепаратизма богатейшей месторождениями провинции Катанга.
Уровень нетолерантности, политической коррупции и нарушений гражданских свобод вполне сравним с докеннедиевской Америкой, особенно в южных штатах.
Есть два признака.
Путинская дипломатия сделала ставку на развал Европейского Союза. Наверное, это воспринимается как «обратка» за развал СССР. Вы, «гады-империалисты» разрушили нашу вертикальную империю, а мы разрушим вашу «горизонтальную». Со смещением масштабов — это повторение противоборства Московского царства и Речи Посполитой (своеобразной многонациональной и поликонфессиональной феодальной федерации). Борьба Кремля с Европейским Союзом — смесью соблазнов и военных угроз, среди которых ядерная угроза Дании особенно выделяется — почти в точности копирует политику Берлина 30-х годов против Лиги Наций и системы союзов Франции со странами Восточной Европы — Югославией, Чехо-Словакией и Польшей (Малая Антанта).
Путин — первый после Сталина и Гитлера правитель, имеющий в Европе значимое число политических обожателей. Горбомания всё-таки была модой, никаких партий и движений в поддержку Горбачёва не было, а восточноевропейские реформаторы только временно изображали, что хотят только собственных перестроек.
До этого такие политические симпатизанты были у Ленина и Наполеона I.
Но культ Сталина был полон слепой одержимости, это была религия.
Зато поддержка Гитлера была куда более рассудочна. Просто многие правые националисты, ксенофобы и авторитаристы Европы 30-х годов видели в Берлине образец политического успеха. Но они вовсе не хотели «положить» свои страны под Рейх, и даже в глубине души презирали «этих колбасников». Самые известные в этом ряду — французские «огненные кресты» и поклонники Мосли в Англии.
Питерский шабаш ультраправой Европы как раз показал, что в ментальном плане путинский режим прочно занял место «допольской» Германии в качестве маяка «консервативной революции».
Таким образом, по двум признакам путинизм занял пустующее 70-лет место гитлеризма. Наверное, это перечень можно будет продолжить.
КОНТЕКСТ:
14 признаков фашистского режима в России
По пути фашизации: дальше, чем Муссолини
