Наш Патриарх Кирилл встречается в Гаване с их Папой Франциском. Что бы это значило?

Во-первых, это — политическое событие (и только затем уже религиозное). То, что на встречу было дадено кремлевское добро, очевидно всем, даже пресс-секретарю Пескову, который сам в этом никогда не признается. Встреча готовилась два года, и те, кому надо, об этом были хорошо информированы.

Затронуты будут политические проблемы и при том самые разные – в том числе отношения России с Западом, ситуация на Украине, гонения на христиан на Ближнем Востоке, наверно мигранты. Как будут обсуждать насущные вопросы два церковных лидера, их паства может только догадываться. Планируемая же совместная декларация наверняка будет носить общий характер.

Во-вторых, встреча, так сказать, «работает на Москву». Она может послужить преодолению изоляции России.

«Удачен» в том плане и сам Франциск, поскольку он не участвует в российско-западной конфронтации, и вообще — аргентинец, выходец из страны, которая относится к американскому и европейскому обществам с некоторым скепсисом.

В-третьих, даже собственно религиозная сторона встречи также связана с политикой. Оба деятеля — сугубые традиционалисты, даже консерваторы: они против нетрадиционной семьи, против эвтаназии, абортов, а все это, между прочим, можно отнести также к разряду политических вопросов. И здесь православие в лице Патриарх и католичество в лице Папа найдут общий язык.
Однако, в-четвертых, в контексте гаванской встречи нельзя считать патриарха неким путинским эмиссаром. Заметим, что при всем идейно-политическом единстве позиций РПЦ и светской власти между ними может иметь место и некоторая несхожесть (например, а украинском вопросе).

Кирилл ведет свою игру, — за усиление авторитета РПЦ во всем мире, и одновременно собственных позиций (ему неприятны беспрестанные слухи о его возможной отставке), что для него особенно важно в канун Восьмого православного собора.

Встреча Патриарха с Папой обречена на успех. Во всяком случае, таким образом, ее наверняка оценят оба участника. Если бы существовал страх, что их свидание приведет к конфронтации, его бы вообще не было.

Алексей Малашенко

Эхо Москвы