«Мастер и Маргарита» в 13 лет и потом

Мне было 13 лет, когда к нам в Ереван приехала племянница Булгакова Елена Андреевна Земская. Мое поколение студентов-филологов знает ее как автора учебника по русскому словообразованию.Мы ходили по музеям, ездили по Армении, и наконец настала очередь Эчмиадзина. И во дворе кафедрального собора Елена Андреевна спросила у меня, что я читаю. Не помню, что я ответил, и тогда она задала следующий вопрос: а читал ли я «Мастера и Маргариту»? Я честно ответил, что не читал.

Когда мы вернулись в Ереван, она достала ротапринтную копию изданной в Париже книги и дала мне, со словами: «У тебя есть три дня».

Прочитал я ее за день. Она мне чрезвычайно понравилась рассказом об Иисусе и Пилате, увлекательными приключениями Бегемота и Фагота в Москве, описаниями представления в театре «Варьете» и бала у Сатаны…

Должно было пройти много лет и много перечитываний, чтобы я стал постепенно понимать и потрясающий лиризм сюжетной линии любви Мастера и Маргариты (ах, как я понимаю сейчас эту линию), и слегка завуалированную историю вмешательства КГБ-НКВД в жизнь героев романа, и многое, многое другое.

Будучи аспирантом в Москве, я каждый день ходил в Ленинскую библиотеку, где, вопреки обычаям аспирантов, не просиживал в курилке, а читал книги. И одной из книг, которые я старался все время держать на столе, была «Мастер и Маргарита». Я даже попробовал найти в Москве дом, куда Булгаков «поселил» Маргариту. И мне кажется, что я смог сделать это, проанализировав, дорогу, по которой Маргарита летит на метле. Я все еще надеюсь когда-нибудь написать об этом.

С романом меня связывает еще и то, что друг моего деда художник Семен Аладжалов жил в Москве в «том самом» доме, куда Булгаков поселил Воланда – на Садовой 302-бис. На самом деле, это дом на Большой Садовой 10. Аладжалов жил там в квартире и мастерской, где когда-то жил художник Якулов, о котором Аладжалов написал книгу.

Для становления моего мировоззрения эта книга имела огромное значение. Мне трудно определить, какие именно черты она во мне воспитала, но когда я представляю фразу: «Тьма накрыла ненавидимый прокуратором город» (а я ее именно представляю), у меня мурашки бегут по спине – спустя более чем 50 лет после того, как я впервые прочитал ее.

А начало второй части романа: «За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!»…

Как хорошо, что есть на свете настоящая, верная, вечная любовь!