Предыдущая статья
По пути войны и крови, страданий и жертв
Борис Вишневский
Аннексировав Крым, российский режим вступил на политический эскалатор. Движение по нему – только вниз. В экономический тупик. В политическую изоляцию. В третий мир.
Настанет время – и день «присоединения Крыма», торжественно отмечаемый 18 марта российским начальством с участием оплаченной массовки и пригнанных силой «бюджетников», будет назван в учебниках истории не праздничным, а трагическим.
Днем, сравнимым по своим последствиям для нашей страны с днем октябрьского переворота 1917 года (что тоже праздновали — почти восемьдесят лет).
Год назад еще можно было не переступить черту.
Не заниматься политическим мародерством в отношении находящегося в тяжелом положении соседа (которого только что называли братом).
Не создавать единственный в послевоенной Европе прецедент аннексии территории чужого государства.
Не растаптывать подписанные международные договоры, демонстрируя, что обязательства России отныне ничего не стоят.
Не превращать страну в объект недоверия со стороны всего мира, кроме людоедских, корумпированных, террористических или зависимых от России режимов.
И не восторгаться «бескровной» аннексией Крыма (при подавляющем военном превосходстве), плавно перешедшей в интервенцию на востоке Украины. Со всеми вытекающими последствиями — в первую очередь, тысячами оборванных жизней украинцев и россиян.
Российское законодательство, — точно так же, как и законодательство Украины, — не предусматривает выхода регионов из состава страны на основании волеизъявления жителей этих регионов. Более того, оно трактует даже попытку поставить этот вопрос как основание для уголовного наказания с 5-летней отсидкой.
И потому ровно с таким же «законным» основанием, как в Крыму, можно было бы провести «референдум» о независимости (с последующим присоединением к чужому государству) в Приморском крае или Карелии, Калининградской или Ростовской областях, Туве или Якутии…
Именно поэтому никто в мире – кроме маргинальных государств, — этот «референдум» и его «решения» не признал и не признает.
Год назад еще можно было остановиться.
Перестать врать о «воле народа Крыма», высказанной на заведомо незаконном «референдуме», назначенном после захвата крымского парламента российским спецназом.
Перестать врать о якобы «преследованиях русских в Крыму» (чего отродясь не было) и якобы грозивших Крыму «бандеровцах» и «националистах» (чьи страшные орды, якобы намеренные вторгнуться в Крым, так никто и не увидел).
Как известно, российские власти пошли другим путем.
На этом пути – война и кровь, страдания и жертвы.
Превращение лжи в государственную политику, а ненависти – в государственную идеологию.
И переворачивание понятий добра и зла. Когда подлость объявляется достоинством, предательство – доблестью, обман – мудростью, кража – возвратом утраченного, оккупация – освобождением, насилие – миротворчеством, бандиты – героями, наемники – ополченцами, фашисты – антифашистами, танки – мирно пашущими тракторами…
Аннексировав Крым, российский режим вступил на политический эскалатор.
Движение по нему – только вниз.
В экономический тупик. В политическую изоляцию. В третий мир.
Изменить направление этого движения можно только одним способом: сменить власть, не способную идти другим путем.
Повторить то, что произошло в тот же день 18 марта, но 25 лет назад. Когда по всей тогда еще РСФСР прошли выборы — честные и свободные, без пресловутых «окружных собраний» и при предельно облегченной регистрации кандидатов.
На этих выборах во многих городах победили представители демократического движения, а правящая компартия потерпела поражение.
До выборов она была уверена в своей неминуемой победе точно так же, как в ней сегодня уверен Кремль.
И у нее тоже был в руках «административный ресурс», избиркомы и суды, правоохранительные органы и средства массовой информации, деньги и типографии.
Но все это оказалось не имеющим никакого значения, когда десятки миллионов граждан захотели перемен и сказали власти «на выход!».
КОНТЕКСТ:
Путин прекрасно понимает, что признания по Крыму не будут грозить ему вообще ничем
