«Спи быстрее — подушка нужна» или первые впечатления в армии

Ирина Соломко, Новое время

Вчера я опубликовала письмо моего друга Алексея Гиренко, который добровольцем пошел защищать Украину. Сегодня решила опубликовать еще и второе. Оно немного о другом, но не менее грустное. Знаю, такие вещи не особо поднимают моральный дух. Но нам нужно учиться называть вещи своими именами, не закрывать глаза на проблемы и трезво оценивать ситуацию. Только так мы сможем убить дракона в себе и победить.

«Особо интересных историй, предшествующих дню отправки из военкомата, не было. Разве что я взятку дал, чтобы медкомиссию пройти в военкомате. Там ее проводит комиссия в лице одной тетеньки, которая обследует при помощи слов. Но она увидела мое фото в очках [Лешка маленький и худенький] и начала рассуждать о дополнительном обследовании. Поэтому мне пришлось прибегнуть к тому, против чего боролся Майдан, — взятке.

День отправки в часть, который начался в военкомате, порадовал молодыми, подтянутыми ребятами в наутюженной одежде и на хороших машинах. Это были работники областного и районных военкоматов.

Состав призывников был качественно иным. В большинстве своём пьяные и ободранные мужики в возрасте 40+. Военкомы мне сказали, что около 20-30% — добровольцы. Это поначалу меня приятно порадовало.

Собеседование с военкомами, как и предыдущие процедуры, носили исключительно формальный характер. Всем, кто прибыл из Запорожья и области (около 74 чел) сообщили, что отправляют в воинскую часть, и мы теперь артиллеристы. То есть тех, кто служил и имеет воинское звание, даже не пытались распределить в роды войск по профилю.

На распределении в части я попал в первую дивизию, на должность наводчика мт12 [противотанковая пушка]. Через день меня повысили до командира орудия. Но это отнюдь не из-за высокой обучаемости — тем более обучения, как такового, еще не было — а по причине «низкого качества» призывников.

В нашей дивизии около 80 солдат из разных областей: Одесса, Полтава, Николаев. 5-10% из них круглосуточно пьяные. С 27 числа по сегодня в нашей дивизии было три случая эпилепсии из-за перепоя или недопоя.

Значительное количество добровольцев, так же, как и обычных призывников, — это люди, которые пришли служить из-за отсутствия работы и средств для существования, а не наличия патриотических чувств. Людей с высшим образованием, навскидку, не более 30%.

В общем, в очках я здесь не хожу, дабы преждевременно не разрывать шаблоны. Кстати, из Запорожья было несколько призывников, и все — добровольцы. Среди них — армянин лет 45, который прошел Афганистан и сказал мне, что его задача «научить и спасти пару детей». Своим родственникам он сказал, что на море отдыхает.

Помимо него — казах 23-х лет, который сказал родителям, что его призвал военкомат на срочную службу, и я. Вот такой у меня армяно-казахско-украинский «осередок». Жидобандеровцы, одним словом.

Военной формы на всех не хватило. Поэтому около 30% ходят в тапках, трико и т. д. Постелей, матрацев, подушек, тарелок и ложек на кухне тоже на всех не хватило, хотя наши штабисты стараются все это добыть в киевском штабе.

До этого у меня были переживания относительно того, что армейское и прочее руководство вредит нашей обороноспособности. Теперь у меня опасения относительно тех, кто нас защищает, а также их способностей и мотивации это делать.

Судя по ряду наблюдений, адекватные люди, имеющие нормальный армейский опыт, или хотя бы потенциал к обучению, неохотно идут в армию даже по повестке, не говоря уже добровольцами. Воевать идут преимущественно сирые, пьяные и бедные. От условий здесь начинают пить те, кто по несколько лет не пил.

Расскажу напоследок одну историю. У одного из наших парней, когда мы ехали в часть, украли китель и деньги, а здесь нынче весьма влажно и прохладно. Идем мы с этим моим другом с обеда, видим: приехали волонтеры с теплыми вещами.

Когда мы подошли, Игорь обратился к ним:

— Дайте, пожалуйста, свитер или форму, а то у меня украли.

— А вы наш, львовский?

— Ваш, но я сумской.

— Тогда нет. Мы привозим только для наших.

Так мы и пошли, молча, с Игорем.

И подумалось мне: а, может, мы, действительно «не наши». Может, мы сюда добровольно пришли защищать не нашу Родину?»