Предыдущая статья
Пакт Путина-Риббентропа
Виталий Портников
Возможно, для Гитлера идеология была сутью, а для Сталина или Путина — ширмой. Но кровавые пятна с этой ширмы уже не сотрешь
25 декабря 1939 года — в Европе уже полыхает Вторая мировая, гибнут люди и разрушается цивилизация — Иосиф Сталин шлет приветственные телеграммы своим партнерам Адольфу Гитлеру и Иоахиму фон Риббентропу. Телеграмма фюреру, с которым кремлевскому вождю познакомиться так и не удалось, более сухая и официальная. Риббентроп, посещавший Москву, деливший Европу вместе со Сталиным и Молотовым и явно расположивший к себе «хозяина», удостаивается более эмоционального тона. Сталин пишет ему о дружбе между СССР и Германией — дружбе, скрепленной кровью. До нападения Рейха на Советский Союз, бомбежек, миллионов смертей, кровавых битв и блокадного Ленинграда остается менее двух лет.
Спустя 76 лет европейские фашисты собираются в городе, ставшем символом блокадного самопожертвования. Их приглашают на официальном уровне: среди организаторов издевательского мероприятия партия «Родина», возглавляемая думским сидельцем Алексеем Журавлевым и курируемая новообретенным кремлевским Устиновым, Димой Рогозиным. Чтобы не быть обвиненным в компрометировании гостей мероприятия, не буду изобретать велосипед и просто процитирую РИА Новости.
«Групповой портрет: кембриджский выпускник — расист Ник Гриффин, до недавних пор лидер Британской национальной партии, германский неонацист и евродепутат Удо Фойгт, греческий генерал Элефтериос Эпитидиос, евродепутат от неонацистской партии «Золотая заря», глава итальянской неонацистской партии «Форца Нуова» («Новая сила») Роберто Фиоре… Столько сладких слов про Россию от иностранцев мы не слышали давно. Один за другим спикеры выражали свою симпатию и даже любовь к нашей «белой» стране. Уго Фойгт, до недавних пор глава Национал-Демократической партии Германии (НДПГ), хвалил Россию еще и за ее «бесконечное терпение» в украинском кризисе. Надо сказать, что Фойгт более известен тем, что, по его словам, «преклоняется перед мужественными солдатами вермахта» и считает Гитлера «безусловно выдающимся государственным деятелем». Нынешняя респектабельная должность евродепутата Фойгта также не должна сбивать с толку: его предвыборным слоганом была двусмысленная фраза «Дать газа!», которую в оригинале можно понять в контексте газовых камер концлагерей».
Автор комментария на официозном портале недоумевает: зачем России такие друзья? Можно было бы, конечно, съязвить, что России в ее нынешнем положении не приходится выбирать друзей — кремлевский изгой довольствуется тем, что дают. Но это отнюдь не вся правда.
У Сталина за рубежом было немало друзей. Весь Коммунистический интернационал был к его услугам, все левые интеллектуалы Европы и Соединенных Штатов были готовы петь ему осанну — и потому что верили в «светлое будущее», и потому что боялись фюрера. А Сталин выбрал Гитлера и «дружбу, скрепленную кровью» — не потому что опасался нападения Рейха и хотел оттянуть время для подготовки к войне, как о том рассказывают поклонники вождя, а потому что увидел родственную душу. Риббентроп, побывав в Кремле, говорил, что почувствовал себя там как среди старых партийных товарищей. Вот и Сталин так же: он увидел, что национал-социализм — естественное и логичное продолжение социализма советского, и не было ничего, что могло бы отпугнуть его от безумной идеологии Рейха. Ну в самом деле, не Холокост же, который Иосиф Виссарионович подумывал завершить как раз накануне своей безвременной смерти, не лагеря, придуманные большевиками и усовершенствованные нацистами, не парады похожих как две капли воды физкультурников? СССР и был Рейхом, а Рейх — Советским Союзом. Сталин стал союзником Гитлера по убеждению, а врагом — поневоле, из-за мегаломании берлинского безумца. И, победив врага вместе с цивилизованным миром, Сталин стал отстраивать на руинах своей страны и завоеванного пространства новый Рейх.
А Путин и компания просто продолжают это строительство — только в меньших масштабах. Вообще-то на Лубянке ничего кроме Рейха строить не умеют — потому что НКВД и гестапо, как правило, занимали на оккупированных территориях одни и те же здания и тщательно копировали методы друг друга. Конечно, Путин и его окружение больше думают о деньгах и меньше об идеологии — так и Сталин меньше думал об идеологии и больше о власти. Возможно, для Гитлера идеология была сутью, а для Сталина или Путина — ширмой. Но кровавые пятна с этой ширмы уже не сотрешь. Просто потому, что никакой другой идеологии кроме ненависти к окружающему миру ни сталинский Советский Союз, ни путинская Россия предложить своим жителям не могут.
Неонацисты приезжают в Россию не по недоразумению, а потому что они здесь дома. Потому что после самоубийства фюрера и казни дуче Россия — это теперь единственная страна, в которой поклонники фашизма во всех его ипостасях могут чувствовать себя комфортно. Могут ощущать скрытые — и явные — симпатии властей предержащих. Могут не бояться разгневанных толп демонстрантов перед зданием, в котором они устраивают свой волчий шабаш. Здесь, в блокадном Ленинграде, эти мрази счастливы.
Конечно — и тут я соглашусь с комментатором РИА Новости, — сам «факт проведения подобного сборища в городе, где от фашизма погибли до полутора миллионов человек, в преддверии священной годовщины Великой Победы — это глубочайшее оскорбление всему российскому народу».
Но что же делать, если само правление Владимира Путина, само функционирование нынешнего российского режима, сами развязанные им войны против соседей, само надругательство над Крымом и Донбассом, являются таким же глубочайшим оскорблением, смачным и самоуверенным плевком в братские могилы?
КОНТЕКСТ:
Есть ли у позднего Путина и раннего Гитлера подобность?
О психологии Путина и его команды, или Неонацистская сходка в Питере
